Эдуарду Успенскому 80 лет!

Материалы для просмотра ЗДЕСЬ

Сказки Мамина-Сибиряка

Мультфильмы, аудиокниги, буктрейлеры слушать и смотреть  ЗДЕСЬ

Арина Сулейманова. Мировые дети

     20 января во дворце пионеров имени Н.К.Крупской состоялся Открытый  урок - концерт Детской студии Олега Митяева. Эту студию могут посещать дети разных возрастов, а также дети с ограниченными возможностями. Ведь сам урок - концерт был организован в виде альбома, где на каждой странице дети представляли свои номера. Каждая страничка была по – своему оригинальна. Концерт получился ярким и насыщенным. 

      Дети показали всё, чему научились. Били в барабаны, представляли пластическую постановку, показывали новое кино, танцевали и пели. 

  Детская студия Олега Митяева «Светлое будущее» активно осуществляет собственные благоТВОРИТЕЛЬНЫЕ и волонтёрские проекты,  и готова поделиться своим опытом со сверстниками. К ним присоединились активисты «Мировые дети»,  где осуществляется поддержка активных детей и подростков, то есть Челябинские митяевцы. Все хотят принимать участие в благотворительности,  помогая другим людям (на примере «Тимуровцев»). К проекту «Мировые дети» относимся  и мы, 5 «А» класс. У нас в школе организован театральный кружок «Маски- Локки». В этом кружке мы будем ставить не только спектакли, но и помогать другим людям в трудную минуту и пусть мир будет наполнен  добром!

 Я и мои одноклассники  были приглашены на этот концерт. Мы были в полном восторге и еще раз убедились в том, какие же талантливые дети у нас в городе. Я думаю, что каждый в душе хочет быть полезным и  активным учеником.

Но это еще не всё! К нам приехали замечательные актеры и режиссеры из Москвы. Самое удивительное было то, что мы увидели заслуженную артистку России Ольгу Евгеньевну Прокофьеву, а так же самого руководителя Олега Митяева. После приятного и интересного просмотра, мы побежали брать автографы и даже успели сфотографироваться с Ольгой Прокофьевой и Олегом Митяевым. Было здорово!

    

  Арина Сулейманова, 5-а класс

Странички уникальной книги

На последней странице ... дата издания – 22 декабря 1890 года, Москва. 

22 декабря 2017 года книге исполняется 127 лет! 

-

Анкетирование

           Для того чтобы исследовать интерес и личное отношение учащихся к старым музейным книгам, я провела анкетирование среди моих сверстников – учащихся 6-х классов 12-13 лет

           Анкетирование предусматривало 3 вопроса, определяющих значение музейных книг для молодого поколения, представляющих историко-культурную ценность. Всего было опрошено 35 учащихся, в результате чего, мы выяснили следующие результаты:

1.     Интересны ли вам старые книги, изданные в прошлых веках для личного изучения?:

а) да, интересны –  ответили 10 человек – 28,5%

б) нет, больше интересны современные книги – ответили 7 человек  – 20%

в) интересны как старые, так и современные книги – ответили 18 человек  – 51,4%

2. Представляет ли для вас историческую ценность книга прошлого века?:

а) да, такие редкие издания необходимо сохранить, они отражают жизнь прошлой эпохи  – ответили 33 человека – 94%

б) нет, старые книги неопрятно и потерто выглядят, нет желания их изучать – ответили 2 человека – 8%

3. Известен ли вам писатель приключенческой прозы Жюль Верн?:

а) да, известен – ответили 31 человек – 88,5%

б) нет, впервые узнаю о таком – ответили 4 человека – 11,4%

      Таким образом, интерес молодого поколения к редким книгам, на примере исследуемого объекта, достаточно высок. Большинство сверстников хотели бы подробнее и разносторонне изучать старые музейные литературные экспонаты. На практике, реакция учащихся на издания, достигших более 100 лет, так же убедительно заинтересована, ребята задают вопросы о происхождении таких книг, хотят поближе их рассмотреть. Серьезный интерес к таким книгам проявляет актив музея школы № 61. У учащихся возникает восторженное отношение к музейным литературным экспонатам, благодаря которым можно представить эпоху конца XIX – начала XX века, читателей прошлого века, интересы и обстановку их социально-культурной жизни.

Виктория Стрымбану

"О чем рассказала старая книга..."

На городском конкурсе исследовательских работ

«История одного экспоната» 

Виктория Стрымбану заняла 2 место!


             Городской конкурс исследовательских работ активов музеев общеобразовательных организаций "История одного экспоната" состоялся 4 декабря в МБУ ДПО «Учебно-методический центр г. Челябинска»  (по адресу: ул. Барбюса, 65 А).

Нашу школу представила ученица 6 «А» класса Виктория Стрымбану под руководством педагога дополнительного образования, руководителя музея Златы Анатольевны Шмидт. 

Тема исследовательской работы «Антикварная книга «СезаръКаскабель» Жюля Верна 1890 года издания – отражение эпохи конца 19 века». 

По итогам конкурса, Виктория заняла 2 место и поделилась с нами впечатлениями. Вопросы к интервью задает активист музея – Дарья Шуварина:

- Вика, как ты решила участвовать в конкурсе?

- С сентября я посещаю музейный кружок нашей школы. На занятиях мы узнаем о музейной деятельности, изучаем исторические, краеведческие темы, посещаем занятия в Государственном историческом музее Южного Урала. Наша группа оформляет экспозиции: делаем макеты, стенды – всё, что может украсить музей нашей школы. 

С руководителем мы узнали о проведении городского конкурса «История одного экспоната», решили поучаствовать, для нас это впервые! Наталья Олеговна Голубчикова – наш классный руководитель, учитель истории и обществознания. Нам всегда интересны ее уроки, поэтому я и захотела работать с темой истории.

- Тема исследовательской работы – «Антикварная книга «СезаръКаскабель» Жюля Верна 1890 года издания – отражение эпохи конца 19 века». Как вы определились с темой и направлением своего исследования?

- В начале учебного года эту книгу для музея подарила жительница нашего района. 

На последней странице мы увидели дату издания – 22 декабря 1890 года, Москва. 

В декабре книге исполняется 127 лет! Внешний вид литературного издания вызвал восторг у всей нашей группы! Так и решили, что исследовательскую работу посвятим этой книге. 

Самое интересное было то, что мы ничего не знали об истории существования экспоната. Кто были его читателями? Как книга появилась в Челябинске

- Как вы работали над исследованием?

-Автор книги – французский писатель Жюль Верн. 

Мы начали с изучения его биографии. Оказывается, наш экспонат вышел в свет при жизни писателя! Экспонат уникальный! Потом произвели реконструкцию образа читателя – представили, каким был читатель конца 19 века. Для этого познакомились с воспоминаниями российских писателей и ученых: Константина Циолковского, Антона Павловича Чехова, Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, Ивана Тургенева, – они восхищались творчеством Жюля Верна. Писатель Николай Островский так писал о нем: «Он был не только моим спасителем в детстве, - он был для меня чем-то большим! Какое место в моей жизни занимали чудесные выдумки Жюля Верна! С каким трепетом читал я его объемистые книги, страдая от того, что чтение рано или поздно должно прийти к концу». Почему выдумки? Произведения Жюля Верна долго не хотели печатать французские издатели. Они называли писателя выдумщиком, за его автомобили, дирижабли и телеграфы в рассказах. Кто мог знать, что «выдумки» Жюля Верна окажутся правдой через 100 лет..

- Название книги «СезаръКаскабель». О чем это произведение?

- Книга о семье французской цирковой семьи по фамилии Каскабель. СезаръКаскабель- главный герой произведения. Семья путешествовала в цирковой кибитке по Франции, России (Уралу и Сибири, останавливались в городе Перми) и Аляске. В книге описывалась природа России, культура ее народов, что было интересно российским читателям.

- Вика, расскажи, как проходила защита работы? Какие впечатления от конкурса?    

- В начале - я сильно волновалась. А потом, когда я начала смотреть, как все выступают, мне стало легче, я поняла, что могу хорошо рассказать. Когда выступала, то смотрела на жюри. В конце моего выступления жюри стали задавать вопросы. Мне было легко на них отвечать, волнение прошло. Потом жюри удалилось на совещание. Мы со Златой Анатольевной ходили по музею, было очень интересно! Увидели экспозиции на советскую, пионерскую тематику. И вот, наконец, началось награждение! Я снова начала волноваться. Все свидетельства об участии раздали. Мы поняли, что оказались в тройке победителей! И жюри объявило: МБОУ «СОШ № 61 г. Челябинска» - 2 место! Я почувствовала радость, удивление, восхищение! Сразу представила, что скажет директор! Было очень приятно, ведь участвовали мы впервые.Мне очень нравится посещать кружок! Не смотря на то, что мы вместе занимаемся несколько месяцев, у нас уже много идей!

- Что можешь пожелать учащимся нашей школы, которые приняли решение заниматься исследовательской работой, проектной деятельностью?

- Больше старайтесь, слушайте, что советует ваш  руководитель. Подавайте новые идеи, помогайте друг другу! Школа № 61 Металлургического района – лучшая для нас!

Благодарю учащихся 6 «А» и 6 «Б» классов за участие в нашем анкетировании, которое показало, что большинству ребят интересны старые книги! 

О результатах анкетирования читайте  ЗДЕСЬ

Сейчас наша музейная группа разрабатывает экспозицию, посвященную книгам, перешагнувшим 100-летний рубеж! Скоро учащиеся школы смогут лично увидеть экспозиции, подготовленные нашей командой: «История строительства Металлургического района», «Южноуральцы в годы войны» (хор «Дочери Отчизны», «Галина Семеновна Гарина»), «Учителями славится Россия», «Литературные издания в XIX-XX веках».

Виктория Стрымбану, 6 «А» класс

Интервью подготовила Дарья Шуварина, 6 "А" класс

Заколдованное место. Н.В. Гоголь

Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Ей-богу, уже надоело рассказывать! Да что вы думаете? Право, скучно: рассказывай, да и рассказывай, и отвязаться нельзя! Ну, извольте, я расскажу, только, ей-ей, в последний раз. Да, вот вы говорили насчет того, что человек может совладать, как говорят, с нечистым духом. Оно конечно, то есть, если хорошенько подумать, бывают на свете всякие случаи… Однако ж не говорите этого. Захочет обморочить дьявольская сила, то обморочит; ей-богу, обморочит! Вот извольте видеть: нас всех у отца было четверо. Я тогда был еще дурень. Всего мне было лет одиннадцать; так нет же, не одиннадцать: я помню как теперь, когда раз побежал было на четвереньках и стал лаять по-собачьи, батько закричал на меня, покачав головою: «Эй, Фома, Фома! тебя женить пора, а ты дуреешь, как молодой лошак!» Дед был еще тогда жив и на ноги — пусть ему легко ткнется на том свете — довольно крепок. Бывало, вздумает…

Да что ж эдак рассказывать? Один выгребает из печки целый час уголь для своей трубки, другой зачем-то побежал за комору. Что, в самом деле!.. Добро бы поневоле, а то ведь сами же напросились. Слушать так слушать!

Батько еще в начале весны повез в Крым на продажу табак. Не помню только, два или три воза снарядил он. Табак был тогда в цене. С собою взял он трехгодового брата — приучать заранее чумаковать. Нас осталось: дед, мать, я, да брат, да еще брат. Дед засеял баштан на самой дороге и перешел жить в курень; взял и нас с собою гонять воробьев и сорок с баштану. Нам это было нельзя сказать чтобы худо. Бывало, наешься в день столько огурцов, дынь, репы, цибули, гороху, что в животе, ей-богу, как будто петухи кричат. Ну, оно притом же и прибыльно. Проезжие толкутся по дороге, всякому захочется полакомиться арбузом или дынею. Да из окрестных хуторов, бывало, нанесут на обмен кур, яиц, индеек. Житье было хорошее.

Но деду более всего любо было то, что чумаков каждый день возов пятьдесят проедет. Народ, знаете, бывалый: пойдет рассказывать — только уши развешивай! А деду это все равно что голодному галушки. Иной раз, бывало, случится встреча с старыми знакомыми, — деда всякий уже знал, — можете посудить сами, что бывает, когда соберется старье: тара, тара, тогда-то да тогда-то, такое-то да такое-то было… ну, и разольются! вспомянут бог знает когдашнее.

Раз, — ну вот, право, как будто теперь случилось, — солнце стало уже садиться; дед ходил по баштану и снимал с кавунов листья, которыми прикрывал их днем, чтоб не попеклись на солнце

— Смотри, Остап! — говорю я брату, — вон чумаки едут!

— Где чумаки? — сказал дед, положивши значок на большой дыне; чтобы на случай не съели хлопцы.

По дороге тянулось точно возов шесть. Впереди шел чумак уже с сизыми усами. Не дошедши шагов — как бы вам сказать — на десять, он остановился.

— Здорово, Максим! Вот привел бог где увидеться!

Дед прищурил глаза:

— А! здорово, здорово! откуда бог несет? И Болячка здесь? здорово, здорово, брат! Что за дьявол! да тут все: и Крутотрыщенко! и Печерыця и Ковелек! и Стецько! здорово! А, га, га! го, го!.. — И пошли целоваться.

Волов распрягли и пустили пастись на траву. Возы оставили на дороге; а сами сели все в кружок впереди куреня и закурили люльки. Но куда уже тут до люлек? за россказнями да за раздобарами вряд ли и по одной досталось. После полдника стал дед потчевать гостей дынями. Вот каждый, взявши по дыне, обчистил ее чистенько ножиком (калачи все были тертые, мыкали немало, знали уже, как едят в свете; пожалуй, и за панский стол хоть сейчас готовы сесть), обчистивши хорошенько, проткнул каждый пальцем дырочку, выпил из нее кисель, стал резать по кусочкам и класть в рот.

— Что же вы, хлопцы, — сказал дед, — рты свои разинули? танцуйте, собачьи дети! Где, Остап, твоя сопилка? А ну-ка козачка! Фома, берись в боки! ну! вот так! гей, гоп!

Я был тогда малый подвижной. Старость проклятая! теперь уже не пойду так; вместо всех выкрутасов ноги только спотыкаются. Долго глядел дед на нас, сидя с чумаками. Я замечаю, что у него ноги не постоят на месте: так, как будто их что-нибудь дергает.

— Смотри, Фома, — сказал Остап, — если старый хрен не пойдет танцевать!

Что ж вы думаете? не успел он сказать — не вытерпел старичина! захотелось, знаете, прихвастнуть пред чумаками.

— Вишь, чертовы дети! разве так танцуют? Вот как танцуют! — сказал он, поднявшись на ноги, протянув руки и ударив каблуками.

Ну, нечего сказать, танцевать-то он танцевал так, хоть бы и с гетьманшею. Мы посторонились, и пошел хрен вывертывать ногами по всему гладкому месту, которое было возле грядки с огурцами. Только что дошел, однако ж до половины и хотел разгуляться и выметнуть ногами на вихорь какую-то свою штуку, — не подымаются ноги, да и только! Что за пропасть! Разогнался снова, дошел до середины — не берет! что хочь делай: не берет, да и не берет! ноги как деревянные стали! «Вишь, дьявольское место! вишь, сатанинское наваждение! впутается же ирод, враг рода человеческого!»

Ну, как наделать страму перед чумаками? Пустился снова и начал чесать дробно, мелко, любо глядеть; до середины — нет! не вытанцывается, да и полно!

— А, шельмовский сатана! чтоб ты подавился гнилою дынею! чтоб еще маленьким издохнул, собачий сын! вот на старость наделал стыда какого!..

И в самом деле сзади кто-то засмеялся. Оглянулся: ни баштану, ни чумаков, ничего; назади, впереди, по сторонам — гладкое поле.

— Э! ссс… вот тебе на!

Начал прищуривать глаза — место, кажись, не совсем незнакомое: сбоку лес, из-за леса торчал какой-то шест и виделся прочь далеко в небе. Что за пропасть! да это голубятня, что у попа в огороде! С другой стороны тоже что-то сереет; вгляделся: гумно волостного писаря. Вот куда затащила нечистая сила! Поколесивши кругом, наткнулся он на дорожку. Месяца не было; белое пятно мелькало вместо него сквозь тучу. «Быть завтра большому ветру!» — подумал дед. Глядь, в стороне от дорожки на могилке вспыхнула свечка.

— Вишь! — стал дед и руками подперся в бока, и глядит: свечка потухла; вдали и немного подалее загорелась другая. — Клад! — закричал дед. — Я ставлю бог знает что, если не клад! — и уже поплевал было в руки, чтобы копать, да спохватился, что нет при нем ни заступа, ни лопаты. — Эх, жаль! ну, кто знает, может быть, стоит только поднять дерн, а он тут и лежит, голубчик! Нечего делать, назначить, по крайней мере, место, чтобы не позабыть после!

Вот, перетянувши сломленную, видно вихрем, порядочную ветку дерева, навалил он ее на ту могилку, где горела свечка, и пошел по дорожке. Молодой дубовый лес стал редеть; мелькнул плетень. «Ну, так! не говорил ли я, — подумал дед, — что это попова левада? Вот и плетень его! теперь и версты нет до баштана».

Поздненько, однако ж, пришел он домой и галушек не захотел есть. Разбудивши брата Остапа, спросил только, давно ли уехали чумаки, и завернулся в тулуп. И когда тот начал было спрашивать:

— А куда тебя, дед, черти дели сегодня?

— Не спрашивай, — сказал он, завертываясь еще крепче, — не спрашивай, Остап; не то поседеешь! — И захрапел так, что воробьи, которые забрались было на баштан, поподымались с перепугу на воздух. Но где уж там ему спалось! Нечего сказать, хитрая была бестия, дай боже ему царствие небесное! — умел отделаться всегда. Иной раз такую запоет песню, что губы станешь кусать.

На другой день, чуть только стало смеркаться в поле, дед надел свитку, подпоясался, взял под мышку заступ и лопату, надел на голову шапку, выпил кухоль сировцу, утер губы полою и пошел прямо к попову огороду. Вот минул и плетень, и низенький дубовый лес. Промеж деревьев вьется дорожка и выходит в поле. Кажись, та самая. Вышел и на поле — место точь-в-точь вчерашнее: вон и голубятня торчит; но гумна не видно. «Нет, это не то место. То, стало быть, подалее; нужно, видно, поворотить к гумну!» Поворотил назад, стал идти другою дорогою — гумно видно, а голубятни нет! Опять поворотил поближе к голубятне — гумно спряталось. В поле, как нарочно, стал накрапывать дождик. Побежал снова к гумну — голубятня пропала; к голубятне — гумно пропало.

— А чтоб ты, проклятый сатана, не дождал детей своих видеть!

А дождь пустился, как будто из ведра.

Вот, скинувши новые сапоги и обернувши в хустку, чтобы не покоробились от дождя, задал он такого бегуна, как будто панский иноходец. Влез в курень, промокши насквозь, накрылся тулупом и принялся ворчать что-то сквозь зубы и приголубливать черта такими словами, какие я еще отроду не слыхивал. Признаюсь, я бы, верно, покраснел, если бы случилось это среди дня.

На другой день проснулся, смотрю: уже дед ходит по баштану как ни в чем не бывало и прикрывает лопухом арбузы. За обедом опять старичина разговорился, стал пугать меньшего брата, что он обменяет его на кур вместо арбуза; а пообедавши, сделал сам из дерева пищик и начал на нем играть; и дал нам забавляться дыню, свернувшуюся в три погибели, словно змею, которую называл он турецкою. Теперь таких дынь я нигде и не видывал. Правда семена ему что-то издалека достались.

Ввечеру, уже повечерявши, дед пошел с заступом прокопать новую грядку для поздних тыкв. Стал проходить мимо того заколдованного места, не вытерпел, чтобы не проворчать сквозь зубы: «Проклятое место!» — взошел на середину, где не вытанцывалось позавчера, и ударил в сердцах заступом. Глядь, вокруг него опять то же самое поле: с одной стороны торчит голубятня, а с другой гумно. «Ну, хорошо, что догадался взять с собою заступ. Вон и дорожка! вон и могилка стоит! вон и ветка повалена! вон-вон горит и свечка! Как бы только не ошибиться».

Потихоньку побежал он, поднявши заступ вверх, как будто бы хотел им попотчевать кабана, затесавшегося на баштан, и остановился перед могилкою. Свечка погасла; на могиле лежал камень, заросший травою. «Этот камень нужно поднять!» — подумал дед и начал обкапывать сго со всех сторон. Велик проклятый камень! вот, однако ж, упершись крепко ногами в землю, пихнул он его с могилы. «Гу!» — пошло по долине. «Туда тебе и дорога! Теперь живее пойдет дело».

Тут дед остановился, достал рожок, насыпал на кулак табаку и готовился было поднести к посу, как вдруг над головою его «чихи!» — чихнули что-то так, что покачнулись деревья и деду забрызгало все лицо.

— Отворотился хоть бы в сторону, когда хочешь чихнуть! — проговорил дед, протирая глаза. Осмотрелся — никого нет. — Нет, не любит, видно, черт табаку! — продолжал он, кладя рожок в пазуху и принимаясь за заступ. — Дурень же он, а такого табаку ни деду, ни отцу его не доводилось нюхать!

Стал копать — земля мягкая, заступ так и уходит. Вот что-то звукнуло. Выкидавши землю, увидел он котел.

— А, голубчик, вот где ты! — вскрикнул дед, подсовывая под него заступ.

— А, голубчик, вот где ты! — запищал птичий нос, клюнувши котел.

Посторонился дед и выпустил заступ.

— А, голубчик, вот где ты! — заблеяла баранья голова с верхушки дерева.

— А, голубчик, вот где ты! — заревел медведь, высунувши из-за дерева свое рыло.

Дрожь проняла деда.

— Да тут страшно слово сказать! — проворчал он про себя.

— Тут страшно слово сказать! — пискнул птичий нос.

— Страшно слово сказать! — заблеяла баранья голова.

— Слово сказать! — ревнул медведь.

— Гм… — сказал дед и сам перепугался.

— Гм! — пропищал нос.

— Гм! — проблеял баран.

— Гум! — заревел медведь.

Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то харя: у! у! нос — как мех в кузнице; ноздри — хоть по ведру воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!

— Черт с тобою! — сказал дед, бросив котел. — На тебе и клад твой! Экая мерзостная рожа! — и уже ударился было бежать, да огляделся и стал, увидевши, что все было по-прежнему. — Это только пугает нечистая сила!

Принялся снова за котел — нет, тяжел! Что делать? Тут же не оставить! Вот, собравши все силы, ухватился он за него руками.

— Ну, разом, разом! еще, еще! — и вытащил! — Ух! Теперь понюхать табаку!

Достал рожок; прежде, однако ж, чем стал насыпать, осмотрелся хорошенько, нет ли кого: кажись, что нет; но вот чудится ему, что пень дерева пыхтит и дуется, показываются уши, наливаются красные глаза; ноздри раздулись, нос поморщился и вот так и собирается чихнуть. «Нет, не понюхаю табаку, — подумал дед, спрятавши рожок, — опять заплюет сатана очи». Схватил скорее котел и давай бежать, сколько доставало духу; только слышит, что сзади что-то так и чешет прутьями по ногам… «Ай! ай, ай!» — покрикивал только дед, ударив во всю мочь; и как добежал до попова огорода, тогда только перевел немного дух.

«Куда это зашел дед?» — думали мы, дожидаясь часа три. Уже с хутора давно пришла мать и принесла горшок горячих галушек. Нет да и нет деда! Стали опять вечерять сами. После вечера вымыла мать горшок и искала глазами, куда бы вылить помои, потому что вокруг все были гряды; как видит, идет, прямо к ней навстречу кухва. На небе было-таки темненько. Верно, кто-нибудь из хлопцев, шаля, спрятался сзади и подталкивает ее.

— Вот кстати, сюда вылить помои! — сказала и вылила горячие помои.

— Ай! — закричало басом.

Глядь — дед. Ну, кто его знает! Ей-богу, думали, что бочка лезет. Признаюсь, хоть оно и грешно немного, а, право, смешно показалось, когда седая голова деда вся была окунута в помои и обвешана корками с арбузов и дыней.

— Вишь, чертова баба! — сказал дед, утирая голову полою, — как опарила! как будто свинью перед рождеством! Ну, хлопцы, будет вам теперь на бублики! Будете, собачьи дети, ходить в золотых жупанах! Посмотрите-ка, посмотрите сюда, что я вам принес! — сказал дед и открыл котел.

Что ж бы, вы думали, такое там было? ну, по малой мере, подумавши, хорошенько, а? золото? Вот то-то, что не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул котел и руки после того вымыл.

И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо черту.

— И не думайте! — говорил он часто нам, — все, что ни скажет враг господа Христа, все солжет, собачий сын! У него правды и на копейку нет!

И, бывало, чуть только услышит старик, что в ином месте неспокойно:

— А ну-те, ребята, давайте крестить! — закричит к нам. — Так его! так его! хорошенько! — и начнет класть кресты. А то проклятое место, где не вытанцывалось, загородил плетнем, велел кидать все, что ни есть непотребного, весь бурьян и сор, который выгребал из баштана.

Так вот как морочит нечистая сила человека! Я знаю хорошо эту землю: после того нанимали ее у батька под баштан соседние козаки. Земля славная! и урожай всегда бывал на диво; но на заколдованном месте никогда не было ничего доброго. Засеют как следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: арбуз не арбуз, тыква не тыква, огурец не огурец… черт знает что такое!

Спасибо сайту "Сказки"